Все это рассуждение потребовалось нам для того, чтобы подвести к утверждению, что пропозиционализация заключается отчасти в выделении из события (или ситуации) предметов, в нем участвующих. Предположим, например, что я думаю об определенном событии. Я могу вербализовать мое знание этого события в виде "Потом я съел сандвич", выбрав для вербализации два предмета — себя и сандвич. То же самое исходное событие я могу вербализовать как "Потом я поел", с выделением только субъекта, себя, или, возможно, как "Потом я съел салями в сандвиче", где салями включено в качестве третьего предмета. Обычно существуют несколько различных способов, с помощью которых объекты могут быть выделены из события, это и есть один из аспектов интерпретации события говорящим.
В некоторой степени описанный здесь процесс аналогичен процессу разбиения больших эпизодов на меньшие эпизоды, но между ними есть два различия. Во-первых, объекты, выделяемые из события,— это явления иного рода, чем само событие. Во-вторых, само событие не теряется при этом процессе. В конечной вербализации событие обычно представлено глаголом, например словом "съел" в предложениях, приведенных выше. Таким образом, если рассуждать в терминах последовательных подстановок, то при расчленении эпизодов больший эпизод заменяется сочетанием меньших эпизодов, а при пропозиционализации эпизод заменяется сущностью иного рода: структурой, состоящей из события (или ситуации) плюс — в качестве отдельных элементов — предметы, которые говорящий выбрал для вербализации в качестве участников события. Подобная структура примерно соответствует тому, что традиционно называется суждением (proposition), и мы можем представить ее, например, как „съел (я, сандвич)" или другими эквивалентными способами нотации.
Но это еще не все, что можно сказать о подобной структуре. Важно отметить, что каждый из предметов, выбранных для отдельной вербализации, играет свою особую роль в событии или ситуации. Главный вклад так называемой падежной грамматики заключается в осознании существования и значения этих ролей. Так, предложение "Потом я съел сандвич" содержит не только вычлененные из целостного события идеи "меня" и "сандвича", но также и решение рассматривать "меня" как "агенса" события, а "сандвич" — как "пациенса". Имена, которые мы даем этим ролям, не являются предметом обсуждения настоящей статьи; единственно, что хочется заметить, это то, что предметы, ассоциируемые с событием, участвуют в нем по-разному. Стандартная нотация, принятая для суждений, является неполной, потому что не дает фиксированного способа указания на эти роли. Я не буду больше говорить здесь о том, какие бывают конкретные роли или каким способом их лучше всего обозначать. Я полагаю, что необходим новый способ выделения падежных ролей, но тот факт, что они существуют и важны для вербализации, не подлежит сомнению.