Пожалуй, лучше всего подойти к проблеме категоризации, обратившись к примеру обозначений цвета, которые изучены более тщательно, чем какой-либо другой тип категоризации. Хорошо известно, что цветовой спектр по крайней мере с физической, доинтерпретационной точки зрения, представляет собой континуум, в пределах которого имеет место варьирование по нескольким измерениям. Большинство исследователей цветообозначений сосредоточивалось на двух измерениях: на измерениях тона и светлоты. При предъявлении цветовой карты в форме прямоугольника, где тон непрерывно меняется слева направо, а светлота меняется по вертикальной оси, обнаруживается, что человек обычно легко обозначает некоторые точки подобной карты. В этом случае говорят, что эти конкретные цвета обладают "высокой кодируемостью" (Brown and Lenneberg, 1954). Для наших целей интересно отметить, что легкость обозначения проявляется четырьмя разными способами (Браун и Леннеберг упоминают и пятый: количество слогов в используемом слове). Во-первых, разные люди приходят к общему соглашению относительно того, как называется определенный цвет; каждый назовет тот или иной цвет "красным", "оранжевым" или "синим". Во-вторых, сохраняется устойчивость (consistency) называния; у одного и того же человека нет расхождений в разных случаях. Назвав цвет "красным" один раз, он назовет его "красным" и в другой раз. В-третьих, скорее всего, он назовет его одним словом типа "красный", а не с помощью длинной фразы типа "темный красновато-коричневый". В-четвертых, если он говорит, а не пишет, он, как правило, произнесет название немедленно, без колебания.
Будем называть точки с высокой кодируемостью в пределах спектра "фокусом" различных цветовых категорий. Таким образом, определенная точка может рассматриваться как фокус категории, который позволяет говорящему назвать любой отдельный экземпляр одного цвета "красным". По мере удаления от этих фокусов кодируемость понижается и в большей части спектра находятся цвета с относительно низкой кодируемостью. Для цветов, по крайней мере, нет четкой границы между категориями, но есть постепенное удаление от фокуса одной категории или постепенное приближение к фокусу другой. Признаки низкой кодируемости, конечно, противоположны перечисленным выше: (1) согласованность между разными людьми по поводу названия цвета будет меньшей; (2) один и тот же человек скорее всего назовет цвет по-разному в разных случаях; (3) более вероятно, что будет употреблена фраза, а не слово и (4) говорящий перед вербализацией будет, как правило, колебаться. Эти признаки усиливаются с удалением от фокуса любой категории.
Это же самое свойство фокусности, очевидно, присутствует и в категориях иных, чем цветовые (R о s с h, 1973); представляется несомненным, что относительная кодируемость — довольно общее явление. Мы упоминали об этом ранее в связи с событием, когда мальчик съехал (slid) с горки (slide). Мы можем сказать, что воспоминание о предмете, с которого он съехал, обладало в нашем эксперименте высокой кодируемостью, доказательством чему служит тот факт, что 99 процентов людей, которые вербализовали эту часть знания, употребили слово slide; далее, тот факт, что наблюдалась стопроцентная устойчивость, когда один и тот же человек вербализовал свое знание одного и того же предмета восемь недель спустя; и, наконец, тот факт, что среднее количество модификаторов, используемое во всех вербализациях, составляло 0,33, что является довольно низкой цифрой. Поскольку вербализация в этом случае происходила в письменной форме, никаких данных относительно колебаний нет. Однако последующая работа над записанными на магнитофон рассказами обнаружила значимость колебаний (или их отсутствие) как дополнительный показатель степени кодируемости.